Земля в инвалидной коляске

Один известный политик-аграрий госдумовского ранга недавно прилюдно пожаловался: вот, мол, прошла в стране сельскохозяйственная перепись, мы запросили ее результаты в правительстве, но до сего дня ничего не получили. Далее дословная цитата: «Видимо, цифры шокирующие. Поэтому их никому и не показывают».

Ох, покривил душой народный избранник... Итоги переписи в подробностях и деталях по каждому федеральному округу, по каждому краю и области выложены в Интернете на сайте Федеральной службы государственной статистики, небезызвестного «Росстата». Кроме того, вышел в свет солидный том – огромнейшее печатное издание с этими самыми итогами (лично лицезрела, в руках держала, страницы листала).

Итоги сельскохозяйственной переписи 2006 года называют «предварительными». Окончательные, как и предусматривалось раньше, будут опубликованы к концу нынешнего года, когда подсчитают все показатели по «малым» территориям – по муниципальным округам.

Но вот в чем прав наш политический аграрий, так это в том, что цифры действительно во многом оказались шокирующими.

Селянин, открой личико!

Событие, в общем-то, уже давнее – Всероссийская сельхозперепись (ВСХП) в большинстве регионов страны проводилась с 1 по 25 июля 2006 года. Осенью того же года был еще и второй этап, охвативший отдаленные и труднодоступные территории девяти субъектов Российской Федерации – Бурятии, Якутии, Чукотки, Таймыра и прочую «тундру».

Нелишним будет кое-что освежить в памяти...

Все, что переписывалось-пересчитывалось на сельскохозяйственном пространстве нашей страны прежде, статистической ценности уже не представляло – оставалось всего лишь историей. Впрочем, весьма любопытной.

Первая всеобщая сельскохозяйственная перепись в дореволюционной России датируется 1916 годом. Целью ее был учет продовольственных ресурсов страны. Вторую, случившуюся год спустя, «нацелили» на подсчет сельхозугодий и организацию продовольственного обеспечения армии. Еще через два года, уже при советской власти, организовали так называемую выборочную перепись – уж очень хотелось разузнать, что изменилось в крестьянских хозяйствах после отмены частного землевладения и принятия закона о национализации земли.

Последняя наиболее подробная сельскохозяйственная перепись в России проходила в 1920 году. Тогда переписали крестьянские общества и коммуны, артели и совхозы, хутора и усадьбы. И – «до кучи» – прочие хозяйства вроде железнодорожных будок и лесных сторожек. Однако и эта перепись была не без изъяна: сложность ее состояла в постоянных «передвижках» границ губерний и уездов.

В дальнейшем вместо сплошных переписей стали практиковать проведение выборочных обследований. Ну а когда пошла сплошная коллективизация и был организован сельсоветский учет, колхозная и совхозная отчетность, нужда в проведении всеобщих сельскохозяйственных переписей и вовсе отпала. Хотя периодически объявлялись специализированные переписи – посевных площадей, скота, садов, виноградников... Но они, понятное дело, не могли дать полной и всеобъемлющей картины.

После реформ, развалов, хозяйственных перетрусок, социальных перетрясок и прочих «пертурбаций» необходимость получить новые, не содержащиеся в текущей статистике и ведомственной отчетности данные об аграрном потенциале страны НАЗРЕЛА. Работы по методологическому обеспечению переписи Минсельхоз и «Росстат» поручили Всероссийскому институту аграрной политики и информатики (ВИАПИ). И длились они без малого пятилетку: с 2002 года.

1 июля 2006-го на сельскохозяйственные просторы Отечества вышли двести тысяч переписчиков, облаченных в униформу ярко-желтого цвета (футболка, бейсболка) с логотипом «ВСХП», с обязательной экипировкой – спецпортфель для документов, заламинированное бейдж-удостоверение на груди.

Последыш реформаций

Акция сопровождалась агитационными автопробегами и агитконцертами. Народ откликнулся «с воодушевлением» – переписью были охвачены около 100 миллионов человек. Особо сомневающихся граждан удалось убедить: никаких фискальных целей перепись не преследует, доносить в налоговые органы, раскрывая «подноготную» того или иного хозяйства, никто не собирается. Переписчик не будет самостоятельно пересчитывать грядки на огороде, яблони в саду и птицу в курятнике. Все данные заносятся в переписной лист со слов опрашиваемых и исключительно на добровольных началах.

В итоге переписали:

* 59,2 тысячи сельхозпредприятий и организаций;

* 253,3 тысячи крестьянских (фермерских) хозяйств;

* 31,8 тысячи индивидуальных предпринимателей;

* 22,8 миллиона личных подсобных и других индивидуальных хозяйств граждан;

* 80,3 тысячи садоводческих, огороднических, животноводческих и дачных некоммерческих объединений.

Пустующие деревни, брошенные подворья, огромные площади заросших бурьяном земель – подобную картину переписчики, увы, увидели во многих регионах. Оказалось, 68 процентов из существующих сельскохозяйственных организаций не занимаются сельхозпроизводством. А фермерство, на которое делали ставку реформаторы, за последние годы наполовину умерло: с 1991 по 2006 годы в России прекратили сельскохозяйственную деятельность 114,3 тыс. крестьянско-фермерских хозяйств и индивидуальных предпринимателей – 40,1 процента от их общего числа.

Сокращение хозяйств привело к уменьшению посевных площадей под сельхозкультуры. За полтора десятка минувших лет общая площадь сельхозугодий снизилась на 10 процентов, посевные площади всех культур – на 34 процента, в том числе посевная площадь зерновых – на 30 процентов, а производство зерна и сахарной свеклы сократилось на треть.

Еще заметнее пострадало животноводство. Отчеты «Росстата» звучат военными сводками: за последние 15 лет поголовье крупного рогатого скота, свиней, овец и коз уменьшилось на две трети. В результате производство молока упало на 44 процента, мяса – на 51 процент.

Безрадостных выводов в общероссийских итогах переписи немерено. Но один из них подчеркнем особо. Самыми неблагополучными регионами оказались, как ни странно, Московская, Владимирская, Рязанская, Тверская, Тульская, Ярославская, Псковская, Ленинградская области – те субъекты страны, которые всегда было принято считать более-менее успешными...

Фазан вместо... коровы?

«Неблагополучие» Ленинградской области отражено в отчете регионального организатора сельхозпереписи – Федеральной службы государственной статистики по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (Петростат).

На территории Ленобласти переписали:

* 395 сельскохозяйственных предприятий и организаций;

* 5,8 тыс. крестьянских (фермерских) хозяйств;

* 81 индивидуального предпринимателя;

* 304,6 тыс. личных подсобных и других индивидуальных хозяйств граждан;

* 2,9 тыс. садоводческих, огороднических и дачных объединений граждан, в которых находятся 549 тыс. земельных участков.

Итак, в год переписи сельскохозяйственную деятельность в регионе осуществляли только 64 процента сельхозорганизаций. С 1990-х годов полностью прекратили свою деятельность 12 процентов крупных, 51 процент малых и 26 процентов подсобных хозяйств. При этом на бумагах они «значатся», то есть формально существуют.

Картина «по фермерам» в Ленинградской области, в общем-то, ничем не отличается от общероссийской. У нас зарегистрировано 5856 крестьянских фермерских хозяйств. Из них за последние 15 лет по различным причинам прекратили свою деятельность около 5 тысяч хозяйств – 82 процента от общего числа.

Личных подсобных и прочих индивидуальных хозяйств в области преогромнейшее количество – более 300 тысяч. Землю пашут и скот содержат далеко не во всех: только 73 процента «единоличников» заняты производством сельхозпродукции, и то для собственных нужд. Мизерная часть – 3 процента – рассматривают труд на земле как дополнительный источник доходов. И уж совсем микроскопическое количество – 0,1 процента владельцев ЛПХ работают на рынок, для них это основной источник получения денежных средств.

Зато сельскохозяйственных угодий в регионе – сотни и сотни тысяч гектаров.

В ведении сельхозорганизаций насчиталось 491,2 тыс. га. У фермеров и прочих агроиндивидуалов – 55,6 тыс. га. В личных подсобных хозяйствах – 24,3 тыс. га. Из 60,7 тысячи гектаров, отведенных под сады-огороды и дачные участки, 23,1 тысячи гектаров тоже признаны сельскохозяйственными угодьями.

Теперь – по-настоящему шокирующие цифры.

* Из общей площади сельскохозяйственных угодий в сельхозорганизациях НЕ используется 30,6 процента земель.

* В крестьянских фермерских хозяйствах НЕ используется 78 процентов.

* В личных подсобных хозяйствах НЕ используется около 40 процентов пашни.

Кроме того, при проведении переписи было обнаружено 32,5 тысячи заброшенных участков земли (общей площадью 4,7 тысячи гектаров) с пустующими домами.

* В садах-огородах, на дачных участках зарастает бурьяном 6 процентов пашни.

Кроме того, во время переписи было обнаружено более сотни заброшенных садоводческих и дачных объединений, земля которых уже никем не обрабатывается.

И где тут у нас «земля-матушка», «земля-кормилица»?.. Где тут наш продовольственный потенциал, если земля-то на самом деле – БРОШЕНКА?..

Другой вопрос: чем поднимать пашню? Впервые сельскохозяйственная перепись отразила подробную картину состояния парка сельскохозяйственной техники как в крупных хозяйствах, так и на частных подворьях. Порадовала «процентным» приобретением новых тракторов, комбайнов – зерновых и кормоуборочных, грузовых машин. И затушевала эту радость информацией о том, что в сельхозпредприятиях 68 процентов машинно-тракторного парка имеет срок эксплуатации свыше 8 лет. А в фермерских хозяйствах машинно-тракторного «утиля» и того больше – 72 процента.

Перед Всероссийской сельскохозяйственной переписью не стояла задача сравнивать «день нынешний с днем минувшим». Только четко фиксировать состояние дел на момент проведения опросов. А мы сравним – хотя бы численность поголовья крупного рогатого скота (КРС) и свиней в сельхозпредприятиях Ленинградской области.

Итак, во время переписи в хозяйствах были зафиксированы 161,8 тысячи голов КРС и 32 тысячи свиней. А в 1990 году крупнорогатых насчитывалось более 500 тысяч голов, 200 с лишним тысяч из них – коровы. Свиней на крупных откормочных комплексах и специализированных фермах содержалось – стой, не падай – 560 тысяч!

В фермерских, личных подсобных и прочих «единоличных» хозяйствах давно уже наблюдается тенденция к сокращению коровьего поголовья. В ходе переписи там насчитали в общем и целом 17,6 тысячи голов крупного рогатого скота. Примерно столько же свиней. А вот «мелкорогатой» живности – овец и коз оказалось в десятки раз больше, чем во всех крупных сельхозпредприятиях вместе взятых.

По наличию куриного поголовья частники, конечно же, уступили птицефабрикам. Зато на мелких подворьях кроме кур были запримечены: гуси, утки, перепелки, индейки, цесарки, страусы. И фазаны в количестве 352 голов. В садово-огородных делах земледельцы-частники тоже оказались большими оригиналами. Помимо традиционных плодово-ягодных культур многие ухитряются выращивать виноград, инжир, хурму и даже фейхоа.

Впереди паровоза с грузом проблем

Итак, обновленные, но пока что не окончательные данные о сельскохозяйственных ресурсах страны в целом и в отдельно взятых регионах получены. Они, по утверждению аналитиков, экспертов и наблюдателей, должны содействовать – процитируем директора ВИАПИ академика Александра Петрикова: «...повышению прозрачности и эффективности агропродовольственной политики, инвестиционной привлекательности отрасли, сельскому развитию и реформе местного самоуправления в деревне».

Красиво сказано! Но как перевести это высказывание на язык, понятный аграрию «от сохи»? Даже руководители крепких хозяйств – люди тоже толковые, семи пядей во лбу, – смутно представляют себе, как теория внедрится в практику.

Перепись вскрыла множество острых проблем, на устранение которых потребуются время, деньги и добрая воля власть предержащих. И самая наиострейшая из этих проблем – земельная.

Будут ли созданы условия для перехода земли к эффективным пользователям? И найдутся ли таковые? Как снизить издержки земельного оборота и одновременно ужесточить требования по целевому и экологически безопасному использованию сельскохозяйственных угодий? Как ограничить скупку земель «в одни руки», если в современном законодательстве такие ограничения фактически отсутствуют?

Или вот такая беда-печаль. Данные переписи показали существенное сходство товарных ЛПХ и мелких крестьянских (фермерских) хозяйств, где используется преимущественно семейный труд. По характеру имущественных отношений и экономическому потенциалу это один и тот же тип организации производства. Но регулируются они разными законами, имеют разные права. Чтобы привести все к «единому знаменателю», необходимо откорректировать закон «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» – ввести понятие семейного фермерского хозяйства, учредителем которого могут являться только члены семьи. Одновременно следует распространить на них такое же налогообложение, как на личные подсобные хозяйства. То есть щадящее.

Пойдет ли на это жадное до любой фискальной копейки государство, зная, что подобный «единый знаменатель» повлечет за собой определенные налоговые потери? Удастся ли убедить законодателей, что подобная корректировка закона раскрепостит крестьянскую инициативу, легализует предпринимательскую деятельность личных подворий, будет содействовать росту занятости и доходов сельского населения?

Много вопросов, а вместо ответов пока что одни декларации «о намерениях». Реальной «привязки» переписи к перспективам развития агропромышленной отрасли и – берем выше – к обеспечению продовольственной безопасности страны еще не просматривается. Может быть, рано? Окончательные итоги ВСХП не подведены... Но ведь успели похвастать ученые мужи из Всероссийского института аграрных проблем и информатики тем, что «предварительные итоги переписи использовались при обосновании приоритетного национального проекта «Развитие АПК», государственной программы «Развитие сельского хозяйства и регулирование рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2008 – 2012 гг.».

Интересно, на какие «предварительные итоги» они опирались, если стартовая отмашка проекту «Развитие АПК» была дана в конце 2005 года, а перепись началась в середине 2006-го? Не могли предварительные итоги стать и «базисом» упомянутой госпрограммы, поскольку они, более-менее выверенные, были опубликованы в конце 2007 года, а госпрограмма была утверждена несколькими месяцами раньше.

Что это было? Бег впереди паровоза?..

Объективную картину сельскохозяйственной отрасли перепись дала, подробно описала фактическое использование сельхозземель, разложила по полочкам наличие трудовых ресурсов. Даже инфраструктуру описала – дорожную, электро-, тепло-, и водоснабженческую... Аналитики назвали ее «точкой отсчета»: при проведении последующих сельскохозяйственных переписей (через каждые 10 лет) их результаты можно будет сравнивать с ВСХП-2006. Сама методика проведения сельхозпереписи в России признана «успешно апробированной».

Только бы не легла эта «апробация» мертвым грузом статистических данных на столы (или «в столы») чиновников. Не осталась бы переписью ради переписи.

Газета "Санкт-Петербургские ведомости" № 025 от 12 февраля 2008 года

Добавить комментарий