Очень богатая, но слишком бедная

«Уровень цивилизованности государства определяется отношением к своим национальным архивам и музеям». Этим утверждением, привычным скорее для публицистики, чем для строгого делового документа, начинается сводная аналитическая записка, подготовленная в СП РФ.

Впрочем, эта «стилистическая вольность» вполне понятна. В записке поднимаются традиционно крайне болезненные для нашей страны проблемы: анализируется, как государство решает вопросы хранения и использования музейных предметов и музейных коллекций из состава государственной части Музейного фонда РФ и находящихся в федеральной собственности. Да и сам разговор с автором записки аудитором Александром Назаровым тоже постоянно выходил за рамки сугубо аналитического подхода к теме.

- Проблема сохранения культурных ценностей беспокоила людей со времен появления первых человеческих цивилизаций, - сказал корреспонденту «Регионов России» Александр Назаров.

– Но и противная сторона тоже никогда не дремала. Сегодня объем рынка нелегальной торговли предметами искусства в мире исчисляется миллиардами долларов. К сожалению, в тройку лидеров по хищениям культурных музейных ценностей входит и Россия (кроме нее, там Франция и Италия).

У нас в стране, напомню, более 2,3 тыс. музеев, на содержание которых в 2006 году было выделено 12 с лишним млрд рублей. В музеях находится больше 64 млн единиц хранения основного фонда; из этого числа за последние 15 лет украдено около 60 тыс предметов искусства примерной стоимостью около миллиарда долларов. Ежегодно только в государственных хранилищах совершается от 50 до 100 краж, причем за один «заход» похищается, как правило, ряд экспонатов.

Даже поверхностный анализ состояния, учета и сохранности музейных коллекций и предметов в музеях России однозначно показывает: есть серьезные недостатки. Говоря проще, есть условия для воровства. Например, мероприятия по государственному контролю музейных коллекций не проводились по 10 – 15 лет, а в музеях субъектов Федерации и муниципальных музеях – по 30 и более лет. Нынешняя система учета музейного и архивного фондов не предполагает оценку балансовой стоимости хранящихся предметов, а это притупляет бдительность хранителей, не позволяет проводить финансовые проверки силами действующих контрольных органов. Об истинной ценности хранящихся раритетов становится известно только после их похищения. Существуют и неплохие возможности выгодно сбывать украденное, что, естественно, в свою очередь провоцирует хищения. В последние годы в России активно развивается теневой антикварный рынок, который не лицензируется и практически государством в настоящее время не контролируется.

- И что же делать?

- Хищения – это только одна из ряда проблем, которые надо решать в комплексе. Они давно известны, как известны и меры, необходимые для их решения. Надо максимально усовершенствовать нормативно-правовую базу музейного дела; например, не должно быть правовых лакун, действующих на руку похитителям. Надо, чтобы музеи имели в своем распоряжении достаточные финансовые ресурсы для изучения, учета музейных экспонатов, их полноценной охраны и хранения, для экспонирования не в закутках, а в соответствующих условиях. Наконец, музейному делу нужны хорошие кадры, и их работа должна достойно оплачиваться. СП РФ, напомню, неоднократно поднимала все эти проблемы; разработаны и соответствующие предложения. Но пока ситуацию нормальной не назовешь, на каждом упомянутом направлении много «узких мест»; музеям, за редким исключением, денег ни на что не хватает, и это при том, что в них хранятся национальные сокровища, которые, в сущности, не поддаются даже оценке, они просто бесценны.

- А что закон, как он оберегает эти сокровища?

- Правовое регулирование в области хранения и использования музейных предметов и музейных коллекций, входящих в состав Музейного фонда РФ, – это ключевой момент. Многое сделано, многое делается, но есть просчеты и упущения, которые почему-то никак не получается исправить. Вот несколько примеров.

В российском законодательстве само понятие «культурные ценности» не имеет однозначного толкования. Так, в соответствии со статьей 3 Закона о Музейном фонде «культурные ценности» – это предметы религиозного или светского характера, имеющие значение для истории и культуры и относящиеся к категориям, определенным в статье 7 Закона о вывозе и ввозе культурных ценностей. То есть кардинальное по своей сути понятие имеет отсылочный характер, а ведь именно на его основе строится понятийный аппарат указанного закона, а именно: «музейный предмет», «музейная коллекция», «музейный фонд», «музей». Кстати, в упомянутой статье 7 Закона о вывозе и ввозе культурных ценностей перечень категорий культурных ценностей, состоящий из 18 позиций, не является закрытым (заканчивается категорией «другие движимые предметы, в том числе копии, имеющие историческое, художественное, научное или иное культурное значение, а также взятые государством под охрану как памятники истории и культуры»). Иными словами, выходит, что на практике допустимо неоднозначное толкование в части отнесения конкретных предметов к категории культурных ценностей.

В российском законодательстве отсутствуют,напрмиер, нормы, регулирующие возврат музейных предметов – научных образцов, входящих в состав научно-исследовательского фонда и временно переданных для научного изучения и обработки зарубежным коллегам.

Неоднозначно определено в Законе о Музейном фонде само понятие «музейный фонд»: таковым считается совокупность постоянно находящихся на территории России музейных предметов и музейных коллекций. Получается, что предметы и коллекции, составляющие Музейный фонд страны, на период временного вывоза на зарубежную экспозицию должны исключаться из состава Музейного фонда.

Сложно также возвращать похищенное или незаконно вывезенное за пределы РФ, потому что в УК РФ нет статьи, раскрывающей содержание понятия «музейные ценности» в применении к преступлениям, связанным с их хищением, а также из-за распространения на преступления подобного типа действия срока давности (от 2 до 15 лет – в зависимости от его тяжести). Минул срок давности, появились наши украденные музейных ценностей на международных аукционах, а доказать принадлежность этих предметов и коллекций России или ее гражданам уже весьма сложно.

…И так далее. Состояние современной нормативной базы, необходимой для обеспечения учета и сохранности музейных ценностей, далеко от идеального.

Да ведь и прямой борьбой с хищениями как таковыми всех музейных проблем не решить. Юридическая защита музейных предметов и музейных коллекций – это еще и разработка и ведение учетной документации, организация хранения на основе единых правил и условий. Так, в обязанности Минкультуры РФ входит принятие нормативных правовых актов, определяющих единые правила и условия учета и хранения, использования музейных предметов и музейных коллекций, включенных в состав Музейного фонда РФ; порядок формирования, учета, сохранения и использования Музейного фонда РФ, а также деятельности музеев в Российской Федерации; формирование перечня перемещенных культурных ценностей, не подлежащих передаче иностранным государствам, международным организациям и (или) вывозу из Российской Федерации, а также правила обеспечения режима их хранения.

Ни один из этих нормативных правовых актов еще не увидел свет. Между тем, с момента принятия Закона о Музейном фонде РФ минуло 11 лет, Положения о Музейном фонде РФ – считай, десять…

Собственно, можно смело утверждать, что сегодня нет достоверной полной информации о фактическом состоянии, сохранности и использовании Музейного фонда РФ. Это подтверждают и первые итоги работы организованной в 2006 году по инициативе Президента РФ Комиссии по координации вопросов организации и проведения комплексной ревизии культурных ценностей, находящихся в музейных фондах РФ. Мы, представьте, весьма приблизительно знаем, что у нас есть, а что уже бесследно пропало.

- Известно, что выставленные на обозрение экспонаты – это только малая толика того, что хранится в музеях.

- Как показывает музейная практика, через экспозиции, доступные посетителям, проходит в год от 4 до 10 процентов экспонатов. Остальное находится в запасниках – фондохранилищах, причем буквально все должно быть учтено, описано, проверено. Это в идеале. На практике же ситуация неважная; например, множество ценнейших экспонатов фигурируют в описях, например, как портсигар, или пейзаж, или блюдо. Но какой портсигар, какой пейзаж? Непонятно. Идеальная ситуация для хищения: достаточно заменить шедевр, например, недорогим пейзажем.

Сегодня создается Государственный каталог Музейного фонда РФ. Это очень правильно. Органы государственной власти и местного самоуправления будут иметь информацию о движении каждого из музейных предметов. Это сделает общероссийскую систему учета музейных ценностей наиболее эффективным способом юридической защиты и обеспечения сохранности музейных фондов. К тому же каталог будет размещен в свободном доступе, а это поможет значительно снизить количества преступлений, связанных с хищением культурных ценностей: всегда можно будет проверить, не украденную ли вещь вам предлагают.

Пока работа идет не очень быстро. У нас учет музейных ценностей децентрализован, то есть им занимаются музеи на местах, а Государственный каталог только интегрирует, сводит воедино все данные. В итоге федеральному центру весьма сложно контролировать и скорость работ, и состав предметов, включаемых в коллекции Музейного фонда. В 2006 году лишь тридцать из 2 368 музеев ввели данных о всех хранящихся у них музейных предметах в электронный каталог. Минкультуры РФ утверждает, что формирование базы данных Государственного каталога должно быть завершено к 2015 году. Но по состоянию на начало 2006 года музеи ввели в электронный каталог данные лишь о 10 568,4 тыс единиц хранения (при плане в 37 692,3 тыс единиц), а к началу 2007 года показатель достиг 11 млн.

Хранение музейных фондов предполагает, естественно, не только наличие информации о предмете, но и обеспечение его физической сохранности, а если надо – то реставрации. С этим дела обстоят неважно. Очень часто фондохранилища расположены в неприспособленных к этому помещениях - подвалах, полуподвалах, чердаках, где проведены инженерные коммуникации, зачастую находящиеся в аварийном состоянии. В среднем в музеях РФ в 2006 году под хранение одного условного музейного предмета отводилось 65 квадратных сантиметров площади.

По подсчетам, каждый четырнадцатый музейный предмет основного фонда требует реставрации. Но это в среднем. Вот данные 2002 года: в Государственном историко-архитектурном и этнографическом музее-заповеднике «Кижи» 83 процента экспонатов нуждались в реставрации, в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина – 70 процентов; даже в Государственном историко-культурном музее-заповеднике «Московский Кремль» этот показатель поднялся до уровня 69 процентов. За прошедшие годы ситуация в целом по стране кардинально не изменилась.

Подобная ситуация и в региональных, муниципальных музеях страны. При этом надо иметь в виду, что и в целом музейных работников, и реставраторов в частности, после тяжелых девяностых годов нам просто не хватает, особенно в региональных музеях. Люди ушли из профессии. Вот и получается, что в 2005 году удалось отреставрировать всего лишь 107,7 тыс предметов - 2,31 процента от числа экспонатов, требующих реставрации. Можно, конечно, утешать себя, что сделано в два раза больше, чем в 2000 году, но ведь это мизер, это мало, очень мало. И сегодня наши показатели не намного лучше. Нам нужны новые реставрационные центры с современной материально-технической базой, с оптимальными условиями для работы уникальных специалистов и стажирующихся музейных реставраторов.

Но - финансирование музеев из федерального бюджета осуществляется по остаточному принципу, и это одна из главных причин всех музейных бед. По данным государственного статистического наблюдения, в музеях России трудится около 70 тыс человек. Эти люди, отвечающие за бесценные сокровища, получают малые деньги. Более-менее сносная ситуация только там, где существует возможность самостоятельно зарабатывать деньги, то есть людям к их скромному заработку немного доплачивают из внебюджетных фондов. В целом же по России средняя зарплата работников музеев составляет немногим больше 60 процентов от уровня средней заработной платы в экономике страны. Возник громадный разрыв между низкими окладами хранителей музейных ценностей, среди которых в последние годы появилось из-за текучести кадров много случайных, временных людей, и огромной рыночной стоимостью предметов культуры, находящихся в их ведении. Это создало небывалые риски для коллекций.

Появилась опасная тенденция совершения краж сотрудниками и хранителями музейных предметов, архивных документов в целях их продажи и личного обогащения.

Вы вдумайтесь! Каждое пятнадцатое преступление в этой сфере совершается с участием музейных работников, причем о таких кражах общество узнает нечасто. Дело в том, что воры стали действовать грамотно: находясь в сговоре с недобросовестными работниками музеев либо с охраной, берут обычно то, что не проходит по учету. Таких экспонатов всюду хватает: на вид старье, а фактически – бесценный раритет. Либо заменяют шедевры на грубые подделки. Квалифицированных экспертов, которые могли бы выявить фальшивки, как водится, не хватает, а значит, и в официальную статистику эти случаи не попадают.

Хищение хранителем уникальных предметов нумизматики и оружия из фондов Государственного музея истории Санкт-Петербурга стало возможным также потому, что долгие годы не производилась проверка наличия предметов, содержащих драгоценные металлы и драгоценные камни. Реставратор Астраханской картинной галереи украл в своем же музее работу Айвазовского. На антикварном рынке в 2005 году появилось полотно Семирадского из фондов Таганрогского художественного музея, пропажа которого до этого даже не была обнаружена. В 2006 году плановая проверка выявила пропажу 221 предмета из фондов Государственного Эрмитажа, которая расследуется до настоящего времени. Примеров, к сожалению, немало.

Эту проблему, в сущности, не так уж сложно решить. Все зависит от уровня финансирования музеев, в том числе по статье «Оплата труда». Установив оклад смотрителя на уровне от 15 000 рублей и выше, можно будет устаивать конкурс на замещение вакантных должностей, добиться, чтобы случайные люди на работу в музеи не попадали. Такой подход позволит молодым людям находить себя в этой профессии.

- Но это будет когда-то, если будет; пока все выглядит не очень оптимистично…

- Правду надо знать; без этого ситуацию кардинально не изменить. Сильно отстали мы от требований времени в последние два десятка лет, поэтому и нужны именно решительные шаги, крупные инвестиции, чтобы получить серьезные результаты. А работа, она ведь все равно шла и идет постоянно, было бы неверно говорить, что все замерло. И с хищениями тоже страна борется, и некоторые ценности возвращаются в музеи. За три последних года возвращено более тысячи экземпляров похищенных, пропавших и незаконно вывезенных произведений живописи и графики, архивных документов, предметов антиквариата и религиозного культа, а также шесть архивных комплексов. Вернулись в экспозицию ценная чаша-потир, украденная из Эрмитажа, икона «Воскресение Христово – Сошествие в ад» ХIV века, картина Семирадского «Утром на рынке», и так далее. Но все это только малая часть пропавшего, вот что плохо, вот что не устраивает.

Еще в декабре 2004 года Минкультуры РФ издал приказ, в соответствии с которым предусматривалось создание электронной регистрационно-поисковой автоматизированной системы по регистрации похищенных и утраченных культурных ценностей (ЭРПАС). Был определен порядок предоставления в Росохранкультуру для регистрации и проверки в ЭРПАС информации о похищенных и пропавших культурных ценностях; о приобретаемых для государственных фондов, поступивших на экспертизу или реставрацию от частных лиц и негосударственных организаций, а также о возвращении ценностей, ранее заявленных как похищенные или пропавшие. Но, удивительно, Минфин РФ не поддержал идею, не выделил средства из федерального бюджета на создание и эксплуатацию ЭРПАС. Эта тема не была включена и в федеральную целевую программу «Культура России (2006–2010 гг.)». Здесь окончательное слово должно быть только положительным, и оно - за депутатами Госдумы.

Вообще большинство музейщиков чувствуют себя обделенными и имеют для этого основания. Так, они рассчитывали, что в решении многих накопившихся проблемы в хранении и использовании музейных предметов и музейных коллекций, входящих в состав государственной части Музейного фонда России, серьезно поможет федеральная целевая программа «Культура России (2001–2005 гг.)». Речь тогда шла о возможном выделении на эти цели 972,5 млн рублей. Но «музейные обязательства» не были выполнены. Сегодня работает программа «Культура России (2006–2010 годы)», но в перечень музеев, которым оказывается господдержка, вошли только крупные, такие, как Государственный Эрмитаж (на него приходится треть всех расходов инвестиционного характера), Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль», и несколько других.

Остальные же музеи федерального ведения остаются без государственной поддержки, хотя более трети строений, занимаемых ими, требуют срочного ремонта, а состояние фондохранилищ – вообще вопрос особый, вопрос острейший. В запасниках, напомню, находится львиная доля экспонатов, и при плохих условиях хранения они медленно (а иногда и весьма быстро) умирают, то есть мы их можем потерять навсегда. Примерная стоимость фондохранилища с современным специальным оборудованием для среднего музея - 100 - 150 млн рублей. За десять лет при условии выделения соответствующих государственных капвложений можно было бы решить проблему перевода фондов музеев в современные помещения. Разве это не достаточно важный вопрос, чтобы им могла заняться федеральная программа, имеющая целью поддержку и сохранение культуры страны?..

Добавить комментарий